Субординация банка и залогодателя

Верховный Суд РФ продолжает развивать теорию субординации требований кредиторов в банкротстве, частично отменив судебные акты нижестоящих судов и в Определении от 21.05.20 № 308-ЭС19-17398 (2) по делу № А32-27828/2015 указав следующее:

«Как следует из материалов дела и установлено судами, 17.08.2012 между банком и должником заключен договор кредитной линии № КЛ 23/07-12, по условиям которого банк предоставил должнику денежные средства в виде кредитной линии с лимитом выдачи на сумму 1 621 млн. руб. на срок с 17.08.2012 по 16.08.2016…

При этом в целях обеспечения исполнения обязательств по кредиту компания передала банку в залог семь простых векселей самого должника по договору заклада векселей от 20.02.2013 № КЛ 23/07-З4-12. Суды установили, что векселя содержат залоговый индоссамент: «платите приказу «НОМОС-БАНК» (ОАО), 109240, Москва, ул. Верхняя Радищевская, д. 3, стр. 1, валюта в залог» (ОАО «НОМОС-БАНК» является правопредшественником банка «Открытие»)…

Суды отметили, что факт совпадения в одном лице кредитора по договору кредитной линии и векселедержателя не свидетельствует о необоснованности заявленного требования, поскольку вексельный долг основан на реальном требовании к должнику из заемных обязательств. При погашении требований банка по кредиту будет прекращаться и обеспечивающее обязательство, поскольку размер удовлетворенных требований по акцессорному долгу не может превышать сумму основного обязательства.
При таких условиях суды пришли к выводу о наличии оснований для включения требований банка в реестр и, соответственно, об отказе в удовлетворении требований компании.

Между тем судами не учтено следующее.

… гарантия исполнения обязательства по кредиту увеличивается в связи с тем, что внутри отношений банка и выдавшего обеспечение кредитора (залогодателя) удовлетворение из относительно ограниченного имущества должника будет предоставлено сначала банку, а затем иным кредиторам. Следовательно, требование залогодателя фактически субординируется по отношению к
требованию банка (применительно к правилам статьи 309.1 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Тем не менее, суды установили, что требование по векселю является реальным и подлежащим включению в третью очередь. Исходя из этого перед судами стояла задача принять решение, которое, с одной стороны, позволяло бы включить требование по векселю в третью очередь реестра (поскольку могут быть иные кредиторы, не участвующие в отношениях банка с залогодателем, перед которыми последний не обязывался получить удовлетворение в пониженной очереди), а с другой стороны, обеспечить субординацию вексельного долга перед кредитным обязательством.
Для этих целей необходим следующий механизм: по отношению к требованиям всех иных кредиторов, не участвующих в обеспечительных отношениях, долг по кредиту и вексельный долг должны восприниматься и учитываться как единое консолидированное обязательство. После реализации имущества должника (или наполнения конкурсной массы в результате иных действий, например, оспаривания сделок) при определении пропорции, на основе которой выручка будет распределяться между кредиторами, данное консолидированное требование учитывается целиком как если бы это было одно требование, принадлежащее одному кредитору. Затем поступившие в пользу держателя (держателей) данного консолидированного долга средства расходуются сначала на погашение требования с приоритетом, а потом (в случае полного погашения приоритетного требования) – на удовлетворение обеспечительного требования».

В итоге Верховный Суд в указанной части принял новый судебный акт:
«Установить, что требования публичного акционерного общества Банк «Траст» по вексельному долгу в размере 871 257 670 рублей
16 копеек переходят к компании Сайниколл Инвестментс Лимитед после погашения требований по кредитному договору от 17.08.2012 № КЛ 23/07-12 в сумме 743 687 435 рублей 46 копеек долга и 641 090 рублей 11 копеек процентов».

Юрист Поликарпов Л.Н.

Я гонец из Пизы

И от нашего государства мировая короновирусная пандемия потребовала  экстраординарных действий, в том числе в правовом регулировании.

К сожалению, как в анекдоте (которым навеяно название заметки) получилось это совсем негладко.

Сначала были придуманы «режим готовности» и новый смысл слову «самоизоляция». Потом конституционные права граждан стали ограничиваться указами/постановлениями руководителей регионов России.

Далее хуже, чтобы защитить исполнительную власть от «пострадавших» пришлось задействовать судебную власть:

  • появился Обзор Верховного Суда РФ по отдельным вопросам судебной практики (COVID-19), который, конечно, не обобщал судебную практику (по причине отсутствия такой), но содержал предварительную индульгенцию Субъектам РФ: «Граждане Российской Федерации обязаны соблюдать … иные нормативные правовые акты субъектов Российской Федерации в области … правила поведения при введении режима повышенной готовностиподлежат привлечению к административной ответственностиза нарушение обязательных, а также дополнительных обязательных для исполнения гражданами и организациями правил поведения при введении на территории субъекта Российской Федерации режима повышенной готовности … «;
  • Решением Московского городского суда от 28.04.20 делу №3а-3877/2020 отказано в удовлетворении административного иска о признании «нормотворчества» Мэра Москвы о «самоизоляции» и «электронных пропусках» с шедевральным выводом; «Действительно положения подпунктов «а.2» статьи 10, подпунктов «у, ф» пункта 1 статьи 11, абзаца 5 статьи 19 Федерального закона от 21 декабря 1994 года №68-ФЗ введены Федеральным законом от 1 апреля 2020 года №98-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации по вопросам предупреждения и ликвидации чрезвычайных ситуаций», действуют с 1 апреля 2020 года. Однако данное обстоятельство не является основанием для признания недействующими пунктов 9, 9.3 указа Мэра Москвы от 5 марта 2020 года №12-УМ «О введении режима повышенной готовности», в редакции указов Мэра Москвы от 29 марта 2020 г. №34-УМ, от 31 марта 2020 г. №35-УМ»;
  •  «первая ласточка» из Конституционного Суда РФ, который в Постановлении от 13.05.20 № 24-П указал следующее: «дело об административном правонарушении считается возбужденным в том числе с момента вынесения постановления по делу об административном правонарушении в случае, предусмотренном частью 3 его статьи 28.6. Однако это обстоятельство не означает, что без вынесения такого постановления не могли совершаться какие-либо процессуальные действия на основании фиксации работающими в автоматическом режиме специальными техническими средствами, имеющими функции фото- и киносъемки, видеозаписи, или средствами фото- и киносъемки, видеозаписи административного правонарушения в области благоустройства территории, предусмотренного законом субъекта Российской Федерации и совершенного с использованием транспортного средства, т.е. при наличии названного в пункте 4 части 1 статьи 28.1 данного Кодекса повода к возбуждению дела об административном правонарушении. Иной подход к толкованию и применению положений данного Кодекса, исключающий возможность при фиксации указанным образом правонарушения предпринять юридически значимые действия, направленные на получение информации о лице, предположительно его совершившем, блокировал бы производство по делу об административном правонарушении и потому несовместим со статьями 1 (часть 1), 5 (часть 3), 10, 15 (часть 2), 19 (часть 1), 45 (часть 1), 46 (часть 1), 72 (пункты «б», «к» части 1) и 76 (часть 2) Конституции Российской Федерации… Если бы федеральный законодатель имел в виду принципиальную невозможность рассмотрения коллегиальными органами определенной категории дел об административных правонарушениях, ответственность за которые предусмотрена законами субъектов Российской Федерации, он должен был – следуя принципам равенства и справедливости, из которых вытекает обращенное к нему требование ясности и недвусмысленности юридических норм, их согласованности в системе правового регулирования (постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 15 июля 1999 года № 11-П, от 27 мая 2003 года № 9-П, от 27 мая 2008 года № 8-П и др.), – сделать это прямо и недвусмысленно«. Т.е.  соблюдение принципа «разрешено всё, что прямо указано в законе» совсем не главное в административном праве. И в развитие данной позиции в дальнейшем можно позволить Субъектам большее в регулировании дел об административных правонарушениях.

Юрист Поликарпов Л.Н.

Лучик света в царстве НДС

Последние годы практикующие юристы отмечают тенденцию на ухудшение результатов судебных тяжб с налоговыми органами по НДС.

В связи этим, редкая положительная практика встречается с большим энтузиазмом.

В качестве такого примера стало Определение Верховного Суда РФ от 14.05.20 № 307-ЭС19-27597 по делу №А42-7695/2017, в котором высшая судебная инстанция дала системное толкование норм об осмотрительности налогоплательщика, в том числе стандартов доказывания, и указала следующее:

«Однако оценка проявления налогоплательщиком должной осмотрительности не сводится к выявлению изъянов в эффективности и рациональности его хозяйственных решений. В тех случаях, когда налоговым органом не ставится вопрос об участии налогоплательщика в уклонении от уплаты НДС в результате согласованных действий с поставщиками (пункт 9 постановления Пленума № 53), но приводятся доводы о том, что налогоплательщик знал или должен был знать об уклонении его поставщика, поставщиков предыдущих звеньев от уплаты НДС (пункт 10 постановления Пленума № 53), при оценке данных доводов судебная практика исходит из стандарта осмотрительного поведения в гражданском (хозяйственном) обороте, ожидаемого от его разумного участника в сравнимых обстоятельствах…

вступление в отношения с хозяйствующим субъектом, обладающим экономическими ресурсами, достаточными для исполнения сделки самостоятельно либо с привлечением третьих лиц, представление таким субъектом бухгалтерской и налоговой отчетности, отражающей наличие указанных ресурсов, дает разумно действующему налогоплательщику – покупателю основания ожидать, что сделка этим контрагентом будет исполнена надлежащим образом, а налоги при ее совершении – уплачены в бюджет. В подобной ситуации предполагается, что выбор контрагента отвечал условиям делового оборота, пока иное не будет доказано налоговым органом».

Юрист Поликарпов Л.Н.

Конституционный Суд против неопределенности действия залога

Основной целью расформирования ВАС РФ и создания «нового» Верховного Суда РФ было формирование единообразия судебной практики судов общей юрисдикции и арбитражных судом.

Вместе с тем, зачастую дуальность практики сохраняется между Коллегиями Верховного Суда по гражданским делам и экономическим спорам.

Один из таких вопросов стал предметом рассмотрения Конституционного Суда РФ.

Конституционный Суд РФ в Постановлении от 15.04.20 № 18-П признал  абз. 2 п. 1 ст. 335 ГК РФ не противоречащим Конституции РФ в смысле: «залог, срок действия которого не определен соглашением сторон, прекращается по основанию, предусмотренному пунктом 6 статьи 367 данного Кодекса, т.е. при условии, что кредитор в течение года со дня наступления срока исполнения обеспеченного залогом обязательства не предъявит требование об обращении взыскания на предмет залога».

Неправильное толкование Судебной Коллегии Верховного Суда по гражданским делам о том, что  стороны могут изменить годовой срок прекращения залога неопределенным условием «до полного исполнения заемщиком обязательств по договору займа», подлежит пересмотру.

Юрист Поликарпов Л.Н.

Поиск
Архивы