Процессуальное право

Субординация банка и залогодателя

Верховный Суд РФ продолжает развивать теорию субординации требований кредиторов в банкротстве, частично отменив судебные акты нижестоящих судов и в Определении от 21.05.20 № 308-ЭС19-17398 (2) по делу № А32-27828/2015 указав следующее:

«Как следует из материалов дела и установлено судами, 17.08.2012 между банком и должником заключен договор кредитной линии № КЛ 23/07-12, по условиям которого банк предоставил должнику денежные средства в виде кредитной линии с лимитом выдачи на сумму 1 621 млн. руб. на срок с 17.08.2012 по 16.08.2016…

При этом в целях обеспечения исполнения обязательств по кредиту компания передала банку в залог семь простых векселей самого должника по договору заклада векселей от 20.02.2013 № КЛ 23/07-З4-12. Суды установили, что векселя содержат залоговый индоссамент: «платите приказу «НОМОС-БАНК» (ОАО), 109240, Москва, ул. Верхняя Радищевская, д. 3, стр. 1, валюта в залог» (ОАО «НОМОС-БАНК» является правопредшественником банка «Открытие»)…

Суды отметили, что факт совпадения в одном лице кредитора по договору кредитной линии и векселедержателя не свидетельствует о необоснованности заявленного требования, поскольку вексельный долг основан на реальном требовании к должнику из заемных обязательств. При погашении требований банка по кредиту будет прекращаться и обеспечивающее обязательство, поскольку размер удовлетворенных требований по акцессорному долгу не может превышать сумму основного обязательства.
При таких условиях суды пришли к выводу о наличии оснований для включения требований банка в реестр и, соответственно, об отказе в удовлетворении требований компании.

Между тем судами не учтено следующее.

… гарантия исполнения обязательства по кредиту увеличивается в связи с тем, что внутри отношений банка и выдавшего обеспечение кредитора (залогодателя) удовлетворение из относительно ограниченного имущества должника будет предоставлено сначала банку, а затем иным кредиторам. Следовательно, требование залогодателя фактически субординируется по отношению к
требованию банка (применительно к правилам статьи 309.1 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Тем не менее, суды установили, что требование по векселю является реальным и подлежащим включению в третью очередь. Исходя из этого перед судами стояла задача принять решение, которое, с одной стороны, позволяло бы включить требование по векселю в третью очередь реестра (поскольку могут быть иные кредиторы, не участвующие в отношениях банка с залогодателем, перед которыми последний не обязывался получить удовлетворение в пониженной очереди), а с другой стороны, обеспечить субординацию вексельного долга перед кредитным обязательством.
Для этих целей необходим следующий механизм: по отношению к требованиям всех иных кредиторов, не участвующих в обеспечительных отношениях, долг по кредиту и вексельный долг должны восприниматься и учитываться как единое консолидированное обязательство. После реализации имущества должника (или наполнения конкурсной массы в результате иных действий, например, оспаривания сделок) при определении пропорции, на основе которой выручка будет распределяться между кредиторами, данное консолидированное требование учитывается целиком как если бы это было одно требование, принадлежащее одному кредитору. Затем поступившие в пользу держателя (держателей) данного консолидированного долга средства расходуются сначала на погашение требования с приоритетом, а потом (в случае полного погашения приоритетного требования) – на удовлетворение обеспечительного требования».

В итоге Верховный Суд в указанной части принял новый судебный акт:
«Установить, что требования публичного акционерного общества Банк «Траст» по вексельному долгу в размере 871 257 670 рублей
16 копеек переходят к компании Сайниколл Инвестментс Лимитед после погашения требований по кредитному договору от 17.08.2012 № КЛ 23/07-12 в сумме 743 687 435 рублей 46 копеек долга и 641 090 рублей 11 копеек процентов».

Юрист Поликарпов Л.Н.

Лучик света в царстве НДС

Последние годы практикующие юристы отмечают тенденцию на ухудшение результатов судебных тяжб с налоговыми органами по НДС.

В связи этим, редкая положительная практика встречается с большим энтузиазмом.

В качестве такого примера стало Определение Верховного Суда РФ от 14.05.20 № 307-ЭС19-27597 по делу №А42-7695/2017, в котором высшая судебная инстанция дала системное толкование норм об осмотрительности налогоплательщика, в том числе стандартов доказывания, и указала следующее:

«Однако оценка проявления налогоплательщиком должной осмотрительности не сводится к выявлению изъянов в эффективности и рациональности его хозяйственных решений. В тех случаях, когда налоговым органом не ставится вопрос об участии налогоплательщика в уклонении от уплаты НДС в результате согласованных действий с поставщиками (пункт 9 постановления Пленума № 53), но приводятся доводы о том, что налогоплательщик знал или должен был знать об уклонении его поставщика, поставщиков предыдущих звеньев от уплаты НДС (пункт 10 постановления Пленума № 53), при оценке данных доводов судебная практика исходит из стандарта осмотрительного поведения в гражданском (хозяйственном) обороте, ожидаемого от его разумного участника в сравнимых обстоятельствах…

вступление в отношения с хозяйствующим субъектом, обладающим экономическими ресурсами, достаточными для исполнения сделки самостоятельно либо с привлечением третьих лиц, представление таким субъектом бухгалтерской и налоговой отчетности, отражающей наличие указанных ресурсов, дает разумно действующему налогоплательщику – покупателю основания ожидать, что сделка этим контрагентом будет исполнена надлежащим образом, а налоги при ее совершении – уплачены в бюджет. В подобной ситуации предполагается, что выбор контрагента отвечал условиям делового оборота, пока иное не будет доказано налоговым органом».

Юрист Поликарпов Л.Н.

Верховный Суд дал разъяснения, связанные с короновирусом

Верховный Суд России утвердил Обзор по отдельным вопросам судебной практики, связанным с применением законодательства и мер по противодействию распространению на территории Российской Федерации новой коронавирусной инфекции (COVID-19) №1.

Случилось то, что снилось юристам в кошмарных снах: Верховный Суд сказал, что «нерабочие дни в период с 30 марта по 30 апреля 2020 г. включаются в процессуальные сроки и не являются основанием для переноса дня окончания процессуальных сроков на следующий за ними рабочий день».

Юрист Поликарпов Л.Н.

Конституционный Суд против штрафов МАДИ

Конституционный Суд РФ рассмотрел жалобу на ст. 4.1 КоАП РФ.

Удовлетворяя жалобу, Конституционный Суд в Постановлении от 08.04.20 № 15-П указал следующее:

«Согласно статье 8.25 «Размещение транспортных средств на территории, занятой зелеными насаждениями» Закона города Москвы от 21 ноября 2007 года № 45 «Кодекс города Москвы об административных правонарушениях» размещение транспортных средств на газоне или иной территории, занятой зелеными насаждениями, влечет наложение административного штрафа на граждан в размере пяти тысяч рублей; на  должностных лиц – тридцати тысяч рублей; на юридических лиц – трехсот тысяч рублей.
Постановлением заместителя начальника Управления рассмотрения дел и обращений Московской административной дорожной инспекции от 30 октября 2017 года, оставленным без изменения решением заместителя начальника Московской административной дорожной инспекции от 24 ноября 2017 года, АО «РСК» признано виновным в совершении административного
правонарушения, предусмотренного указанной нормой, и ему как юридическому лицу назначено административное наказание в виде административного штрафа в размере трехсот тысяч рублей.
Решением судьи Кунцевского районного суда города Москвы от 14 февраля 2018 года, решением судьи Московского городского суда от 22 мая 2018 года, постановлением заместителя председателя Московского городского суда от 17 декабря 2018 года и постановлением судьи Верховного Суда Российской Федерации от 8 мая 2019 года указанные акты по делу об административном правонарушении оставлены без изменения.
При рассмотрении дела суды пришли к выводу, что назначенное АО «РСК» административное наказание является справедливым и соразмерным.
При этом, отклоняя довод заявителя о наличии оснований для снижения в соответствии с частями 32 и 33 статьи 4.1 КоАП Российской Федерации размера назначенного ему административного штрафа, заместитель председателя Московского городского суда в названном постановлении указал, что такая возможность предусмотрена за совершение административных правонарушений, ответственность за которые установлена разделом II «Особенная часть» данного Кодекса.

Указанное толкование исключает применение оспариваемых заявителем положений при назначении юридическим лицам наказания в виде административного штрафа в соответствии с законами субъектов Российской Федерации об административной ответственности, расходится со смыслом положений статей 1.4 и 3.1 КоАП Российской Федерации и влечет на практике неимеющую объективного и разумного оправдания дифференциацию прав и обязанностей лиц, относящихся к одной и той же категории субъектов административной ответственности за административные правонарушения…

Таким образом, части 32 и 33 статьи 4.1 КоАП Российской Федерации не соответствуют Конституции Российской Федерации, ее статьям 19 (части 1 и 2), 35 (часть 1), 55 (часть 3) и 72 (пункт «к» части 1), в той мере, в какой они в системе действующего правового регулирования исключают возможность назначения юридическому лицу административного штрафа в размере менее минимального размера административного штрафа, установленного законом субъекта Российской Федерации за совершение конкретного административного правонарушения».

Юрист Поликарпов Л.Н.

Поиск
Архивы