Прямая речь:

«Рецидив» при оплате штрафа

Вопрос о повторности административного правонарушения рассмотрен Конституционным Судом при проверке конституционности положений ст. 4.6 и ч. 13 ст. 32.2 КоАП РФ.

В Постановлении КС от 23.06.20 № 28-П указывается следующее:

«В результате, если толковать положения статьи 4.6 и части 13 статьи 32.2 КоАП Российской Федерации изолированно от других норм данного Кодекса и буквально, то при уплате штрафа до вступления постановления о его назначении в законную силу срок административной наказанности, исчисляемый со дня вступления постановления в законную силу, но ограниченный годом с момента уплаты штрафа, составит менее года. В то же время если интерпретировать эти положения во взаимосвязи с нормами данного Кодекса о порядке исполнения постановления (статьи 31.2 и 32.2), в соответствии с которыми оно порождает обязанность уплатить штраф только после его вступления в законную силу, то указанный годичный период должен исчисляться не ранее, чем со дня вступления постановления в законную силу, что позволяет обеспечить продолжительность срока административной наказанности для дел обо всех административных правонарушениях не менее одного года…

Таким образом, положения статьи 4.6 и части 13 статьи 32.2 КоАП Российской Федерации – в той мере, в какой они не позволяют определить порядок исчисления срока, в течение которого лица, уплатившие административный штраф в половинном размере до вступления постановления о его назначении в законную силу, считаются подвергнутыми административному наказанию, – противоречат вытекающим из статей 1 (часть 1), 19 (часть 1) и 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации принципам правовой определенности,
справедливости, равенства и соразмерности ограничений, вводимых в сфере административной ответственности, конституционно значимым целям.

… Впредь до внесения в данный Кодекс надлежащих изменений – учитывая основанную на статье 49 Конституции Российской Федерации презумпцию невиновности привлекаемого к административной ответственности лица, требующую толковать неустранимые сомнения в виновности этого лица в его пользу (часть 4 статьи 1.5 данного Кодекса), – положения статьи 4.6 и части 13 статьи 32.2 данного Кодекса должны рассматриваться как устанавливающие, что для лиц, уплативших административный штраф в половинном размере до вступления постановления о его назначении в законную силу, срок, в течение которого такие лица считаются подвергнутыми административному наказанию, оканчивается по истечении года со дня уплаты назначенного им административного штрафа».

Юрист Поликарпов Л.Н.

Место проведения митинга

Конституционный Суд РФ очередной раз рассмотрел конституционность закона субъекта РФ об ограничениях мест проведения публичных мероприятий (собраний, митингов, шествий, демонстраций).

Постановлением от 04.06.20 № 27-П признана неконституционной статья 3 Закона Самарской области «О порядке подачи уведомления о проведении публичного мероприятия и обеспечении отдельных условий реализации прав граждан на проведение публичных мероприятий в Самарской области», постольку, поскольку в системе действующего правового регулирования установленный ею запрет собраний, митингов, шествий и демонстраций в местах, расположенных ближе 150 метров от военных объектов, зданий, занимаемых образовательными организациями, зданий и объектов, используемых для богослужений, проведения религиозных обрядов и церемоний, зданий, занимаемых организациями, в которых осуществляется оказание стационарной медицинской помощи, выходит за конституционные пределы законодательных полномочий субъектов Российской Федерации.

Конституционный Суд России сослался на применимость своих разъяснений по аналогичным запретам, данных в Постановлении от 1.11.2019 № 33-П  о конституционности п. 6 ст. 5 Закона Республики Коми от 29 ноября 2012 года № 91-РЗ «О некоторых вопросах проведения публичных мероприятий в Республике Коми», и указал следующее:

«Проведение их вне специально отведенных мест допускается только после согласования с органом исполнительной власти субъекта Российской Федерации или органом местного самоуправления, которые вправе отказать в таком согласовании лишь при наличии оснований, предусмотренных частью 3 статьи 12 данного Федерального закона, т.е. только если уведомление о проведении публичного мероприятия подано лицом, которое в соответствии с данным Федеральным законом не вправе быть организатором публичного мероприятия, либо в уведомлении в качестве места проведения публичного мероприятия указано место, в котором в соответствии с законом запрещается проведение публичного мероприятия.

возложение пунктом 22 статьи 8 Федерального закона «О собраниях, митингах, демонстрациях, шествиях и пикетированиях» на субъекты Российской Федерации бремени дополнительного установления мест, в которых запрещено проведение собраний, митингов, шествий и демонстраций, не означает наделения их правом самостоятельного формального (абстрактного) расширения перечня таких мест, установленных федеральным законодателем».

Юрист Поликарпов Л.Н.

Я гонец из Пизы

И от нашего государства мировая короновирусная пандемия потребовала  экстраординарных действий, в том числе в правовом регулировании.

К сожалению, как в анекдоте (которым навеяно название заметки) получилось это совсем негладко.

Сначала были придуманы «режим готовности» и новый смысл слову «самоизоляция». Потом конституционные права граждан стали ограничиваться указами/постановлениями руководителей регионов России.

Далее хуже, чтобы защитить исполнительную власть от «пострадавших» пришлось задействовать судебную власть:

  • появился Обзор Верховного Суда РФ по отдельным вопросам судебной практики (COVID-19), который, конечно, не обобщал судебную практику (по причине отсутствия такой), но содержал предварительную индульгенцию Субъектам РФ: «Граждане Российской Федерации обязаны соблюдать … иные нормативные правовые акты субъектов Российской Федерации в области … правила поведения при введении режима повышенной готовностиподлежат привлечению к административной ответственностиза нарушение обязательных, а также дополнительных обязательных для исполнения гражданами и организациями правил поведения при введении на территории субъекта Российской Федерации режима повышенной готовности … «;
  • Решением Московского городского суда от 28.04.20 делу №3а-3877/2020 отказано в удовлетворении административного иска о признании «нормотворчества» Мэра Москвы о «самоизоляции» и «электронных пропусках» с шедевральным выводом; «Действительно положения подпунктов «а.2» статьи 10, подпунктов «у, ф» пункта 1 статьи 11, абзаца 5 статьи 19 Федерального закона от 21 декабря 1994 года №68-ФЗ введены Федеральным законом от 1 апреля 2020 года №98-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации по вопросам предупреждения и ликвидации чрезвычайных ситуаций», действуют с 1 апреля 2020 года. Однако данное обстоятельство не является основанием для признания недействующими пунктов 9, 9.3 указа Мэра Москвы от 5 марта 2020 года №12-УМ «О введении режима повышенной готовности», в редакции указов Мэра Москвы от 29 марта 2020 г. №34-УМ, от 31 марта 2020 г. №35-УМ»;
  •  «первая ласточка» из Конституционного Суда РФ, который в Постановлении от 13.05.20 № 24-П указал следующее: «дело об административном правонарушении считается возбужденным в том числе с момента вынесения постановления по делу об административном правонарушении в случае, предусмотренном частью 3 его статьи 28.6. Однако это обстоятельство не означает, что без вынесения такого постановления не могли совершаться какие-либо процессуальные действия на основании фиксации работающими в автоматическом режиме специальными техническими средствами, имеющими функции фото- и киносъемки, видеозаписи, или средствами фото- и киносъемки, видеозаписи административного правонарушения в области благоустройства территории, предусмотренного законом субъекта Российской Федерации и совершенного с использованием транспортного средства, т.е. при наличии названного в пункте 4 части 1 статьи 28.1 данного Кодекса повода к возбуждению дела об административном правонарушении. Иной подход к толкованию и применению положений данного Кодекса, исключающий возможность при фиксации указанным образом правонарушения предпринять юридически значимые действия, направленные на получение информации о лице, предположительно его совершившем, блокировал бы производство по делу об административном правонарушении и потому несовместим со статьями 1 (часть 1), 5 (часть 3), 10, 15 (часть 2), 19 (часть 1), 45 (часть 1), 46 (часть 1), 72 (пункты «б», «к» части 1) и 76 (часть 2) Конституции Российской Федерации… Если бы федеральный законодатель имел в виду принципиальную невозможность рассмотрения коллегиальными органами определенной категории дел об административных правонарушениях, ответственность за которые предусмотрена законами субъектов Российской Федерации, он должен был – следуя принципам равенства и справедливости, из которых вытекает обращенное к нему требование ясности и недвусмысленности юридических норм, их согласованности в системе правового регулирования (постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 15 июля 1999 года № 11-П, от 27 мая 2003 года № 9-П, от 27 мая 2008 года № 8-П и др.), – сделать это прямо и недвусмысленно«. Т.е.  соблюдение принципа «разрешено всё, что прямо указано в законе» совсем не главное в административном праве. И в развитие данной позиции в дальнейшем можно позволить Субъектам большее в регулировании дел об административных правонарушениях.

Юрист Поликарпов Л.Н.

Поиск
Архивы