Ущерб от падежа скота

Верховный Суд в Определении от 12.07.24 №306-ЭС24-1621 по делу №А55-23879/2022 указал следующее:

«Как указал Конституционный Суд Российской Федерации в постановлении от 08.07.2021 №33-П, подход, согласно которому выплата собственнику стоимости животных и продуктов животноводства, изъятых у него при ликвидации очагов особо опасных болезней животных, производится безотносительно к тому, имели ли место его виновные действия (бездействие) и содействовали ли они возникновению и распространению таких очагов, конституционно приемлем, поскольку не исключает дальнейшего взыскания с собственника, получившего выплату, ущерба при наличии оснований для его деликтной ответственности, размер которого может и превышать размер выплаты.
При несоблюдении установленных норм и правил, приведшем к возникновению и распространению заболевания принадлежащих собственнику животных и введению ограничительных мероприятий (карантина) как на территории животноводства.
Из приведенных положений законодательства и правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации вытекает, что при изъятии животных и продукции животноводства у собственников при ликвидации очагов особо опасных болезней животных, публично-правовое образование действует, в том числе в интересах лиц, хозяйства которых стали очагами возникновения заболевания (абзац первый статьи 1067 ГК РФ), предотвращая причинение вреда другим владельцам животных и производителям, деятельность которых могла бы существенно пострадать в случае дальнейшего распространения заболевания за пределы границ территории, на которую был распространен режим ограничительных мероприятий и (или) карантина.
В связи с этим публично-правовое образование вправе ставить вопрос о возмещении вреда (компенсированную государством стоимость изъятых у собственников животных и продуктов животноводства) за счет лица, допустившего нарушения ветеринарных правил, при условии, что допущенные лицом нарушения, в том числе с учетом их характера и масштабов, обусловили возникновение очага заболевания.
В то же время сам по себе факт возникновения очага заболевания в том или ином хозяйстве не может служить достаточным основанием для возложения на собственника такого хозяйства имущественной ответственности в размере стоимости всех изъятых для предотвращения эпизоотии животных и продуктов животноводства. Иное приводило бы к возникновению ответственности лица в связи с случайным фактом без учета иных необходимых условий (обнаружение государственными органами именно в его хозяйстве вспышки заболевания), а также стимулировало бы участников оборота к сокрытию сведений о падеже животных с целью избежания последующего возмещения вреда.

…Соглашаясь с позицией департамента о возникновении вспышки на территории крестьянского (фермерского) хозяйства Мучкаева Е.А. по причине неограждения территории, прилегающей к помещению для содержания свиней, наличия в связи с этим свободного доступа посторонних лиц, диких и домашних животных, суды первой инстанции и округа не привели документального подтверждения обстоятельств вероятного возникновения очага АЧС именно по данной причине».

Юрист Поликарпов Леонид Николаевич

Присоединение договора к ЖКУ

Конституционный Суд России в Постановлении от 2.07.24 №34-П признал п.1 ст.426, п.1 ст.428 и п.3 ст.438 ГК РФ не противоречащими Конституции Российской Федерации, поскольку по своему конституционно-правовому смыслу в системе действующего правового регулирования они предполагают, что в случае включения в одностороннем порядке в отсутствие на то волеизъявления гражданина – собственника или нанимателя жилого помещения в многоквартирном доме в платежный документ на оплату жилого помещения и коммунальных услуг лицом, управомоченным формировать такой платежный документ и получать по нему оплату, наименования и стоимости дополнительной услуги, не относящейся к плате за жилое помещение и коммунальные  услуги в многоквартирном доме (в частности, услуги связи для целей кабельного телевизионного вещания), без указания в таком документе альтернативно итоговой суммы с платой за дополнительные услуги и без таковой с пояснением, чем обусловлена эта разница, оплата такого платежного документа – при недоказанности надлежащей информированности плательщика о том, что фактом внесения оплаты он выражает согласие с существенными условиями договора, который ему предлагается заключить, или того, что он фактически пользовался этой услугой, – не считается акцептом, а договор об оказании соответствующих услуг не является заключенным.

В частности, Конституционный Суд указал следующее:

«С учетом объективно неравного положения, с одной стороны, субъекта, уполномоченного формировать платежный документ и имеющего фактическую возможность в одностороннем порядке определять его содержание, и, с другой – адресата платежного документа, которым в большинстве случаев является потребитель, обычно не ожидающий в счете на оплату специализированных услуг обнаружить не относящиеся к ним позиции, внесение платы по такому платежному документу (в зависимости от обстоятельств дела) само по себе не является достаточным основанием для вывода о том, что, осуществляя платеж, потребитель имел полную и достоверную информацию обо всех существенных условиях соответствующего договора и тем самым своими конклюдентными действиями подтвердил согласие с ними. В условиях, когда потребитель – объективно слабая сторона в отношениях с управляющей организацией и оператором услуг связи, он мог быть введен в заблуждение (например, в силу предоставления ему не соответствующей требованиям закона информации, ее неполноты или недостоверности)».

Юрист Поликарпов Леонид Николаевич

Представитель участника ООО

Верховный Суд РФ в Определении от 11.06.24 №305-ЭС23-25116 по делу №А40-190904/2022 указал следующее:

«В соответствии с пунктом 2 статьи 174 Гражданского кодекса недействительной судом также может быть признана сделка, совершенная представителем в ущерб интересам представляемого, если другая сторона сделки знала или должна была знать о явном ущербе для представляемого либо имели место обстоятельства, которые свидетельствовали о сговоре либо об иных совместных действиях представителя или органа юридического лица и другой стороны сделки в ущерб интересам представляемого или интересам юридического лица.
Согласно разъяснениям Пленума Верховного Суда Российской Федерации, данным в пункте 93 постановления от 23.06.2015 №25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее – постановление Пленума №25), ущерб интересам представляемого, о котором идет речь в пункте 2 статьи 174 Гражданского кодекса, может заключаться как в любых материальных потерях, так и в нарушении иных охраняемых законом интересов (например, утрате корпоративного контроля, умалении деловой репутации).
Из приведенных положений гражданского законодательства и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации вытекает, что лицо, принявшее на себя функции представителя и замещающее своей волей волю доверителя при совершении сделки должно действовать добросовестно, руководствуясь интересами доверителя.
Совершая сделку в отношении самого себя или в отношении другого лица, представителем которого он также является, поверенный оказывается в условиях конфликта интересов. В такой ситуации представляемый вправе требовать судебной защиты от злоупотреблений представителя, который при совершении сделок действовал с заинтересованностью — к собственной выгоде или к выгоде третьих лиц, в том числе вправе оспорить совершенные представителем сделки по основаниям, предусмотренным пунктом 3 статьи 182, пунктом 2 статьи 174 Гражданского кодекса.
Указанные основания недействительности сделок, совершенных представителем, применимы к оспариванию решений собраний участников общества с ограниченной ответственностью (статья 153 ГК РФ, пункт 50 постановления Пленума №25), поскольку участники, голосуя на общем собрании через представителя, осуществляют свои корпоративные права, а принятые в результате голосования решения — изменяют условия, на которых участники договариваются вести общее дело, то есть непосредственным образом изменяют гражданские права и обязанности участников общества. При этом из существа отношений по ведению общего дела в рамках общества с ограниченной ответственностью вытекает наличие у каждого из участников общества фидуциарной обязанности воздерживаться от поведения, причиняющего ущерб как их общему делу, так и другим участникам, поскольку это приводило бы к подрыву взаимного доверия между участниками.
Таким образом, если судом будет установлено, что участвовавший в собрании представитель находился в условиях конфликта интересов, то принятое в результате его голосования решение собрания участников может быть признано недействительным (пункт 3 статьи 182 ГК РФ), за исключением случаев, когда заинтересованными лицами будет доказано, что представляемый дал согласие на голосование по вопросам повестки определенным образом (одобрил голосование), зная о конфликте интересов, и (или), что принятое в результате голосования решение отвечало интересам участника, в том числе носило объективно выгодный для общества характер».

Юрист Поликарпов Леонид Николаевич

Поиск
Свежие комментарии
Архивы