Архив автора

Прокурорский штраф: льгота

Конституционный Суд России в Постановлении от 18.07.24 №39-П признал положение ч.1.3-3 ст.32.2 КоАП РФ не соответствующим Конституции Российской Федерации, ее статьям 19 (части 1 и 2), 34 (часть 1), 35 (части 1, 2 и 3), 55 (часть 3) и 75.1 , в той мере, в какой оно в системе действующего правового регулирования и по смыслу, придаваемому ему судебным толкованием, не предоставляет возможности льготной (в половинном размере) уплаты административного штрафа в случае выявления административного правонарушения в ходе проверки, проведенной органами прокуратуры.

В частности, Конституционный Суд указал следующее:

«…положения законодательства о государственном контроле (надзоре), выводящие из предмета своего регулирования отношения по поводу осуществления органами прокуратуры прокурорского надзора, являются проявлением принципиального требования пункта 2 статьи 21 Федерального закона «О прокуратуре Российской Федерации», согласно которому при осуществлении надзора за исполнением законов органы прокуратуры не подменяют иные государственные органы. Тем самым в законодательстве подчеркивается ранее отмеченный Конституционным Судом Российской Федерации вневедомственный, межотраслевой и координирующий характер прокурорского надзора как института, предназначенного для универсальной, постоянной и эффективной защиты конституционно значимых ценностей, а следовательно, распространяющегося и на те сферы общественных отношений, в которых действует специальный (ведомственный) государственный контроль (надзор), без автоматического применения к прокурорскому надзору подходов к порядку осуществления ведомственного государственного контроля (надзора), в том числе в части определения плановости, предмета контрольно-надзорной деятельности, полномочий осуществляющих ее субъектов, степени правовой детализации процедурных условий (постановления от 17 февраля 2015 года №2-П и от 6 апреля 2023 года №15-П).
Следовательно, при системной и оправданной дифференциации законодательством о государственном контроле (надзоре) регламентации процедур специального (ведомственного) контроля (надзора), с одной стороны, и осуществляемого органами прокуратуры надзора – с другой, данное законодательство не может и не должно восприниматься как отрицающее статус прокуратуры в качестве полномочного субъекта государственной контрольно-надзорной деятельности. Органы прокуратуры, основываясь на самостоятельной правовой базе и действуя в рамках собственных процедур, также осуществляют среди прочего и деятельность по предупреждению, выявлению и пресечению нарушения обязательных требований, аналогичную по содержанию выполняемой отраслевыми органами контроля (надзора) в пределах их компетенции».

Юрист Поликарпов Леонид Николаевич

Ущерб от падежа скота

Верховный Суд в Определении от 12.07.24 №306-ЭС24-1621 по делу №А55-23879/2022 указал следующее:

«Как указал Конституционный Суд Российской Федерации в постановлении от 08.07.2021 №33-П, подход, согласно которому выплата собственнику стоимости животных и продуктов животноводства, изъятых у него при ликвидации очагов особо опасных болезней животных, производится безотносительно к тому, имели ли место его виновные действия (бездействие) и содействовали ли они возникновению и распространению таких очагов, конституционно приемлем, поскольку не исключает дальнейшего взыскания с собственника, получившего выплату, ущерба при наличии оснований для его деликтной ответственности, размер которого может и превышать размер выплаты.
При несоблюдении установленных норм и правил, приведшем к возникновению и распространению заболевания принадлежащих собственнику животных и введению ограничительных мероприятий (карантина) как на территории животноводства.
Из приведенных положений законодательства и правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации вытекает, что при изъятии животных и продукции животноводства у собственников при ликвидации очагов особо опасных болезней животных, публично-правовое образование действует, в том числе в интересах лиц, хозяйства которых стали очагами возникновения заболевания (абзац первый статьи 1067 ГК РФ), предотвращая причинение вреда другим владельцам животных и производителям, деятельность которых могла бы существенно пострадать в случае дальнейшего распространения заболевания за пределы границ территории, на которую был распространен режим ограничительных мероприятий и (или) карантина.
В связи с этим публично-правовое образование вправе ставить вопрос о возмещении вреда (компенсированную государством стоимость изъятых у собственников животных и продуктов животноводства) за счет лица, допустившего нарушения ветеринарных правил, при условии, что допущенные лицом нарушения, в том числе с учетом их характера и масштабов, обусловили возникновение очага заболевания.
В то же время сам по себе факт возникновения очага заболевания в том или ином хозяйстве не может служить достаточным основанием для возложения на собственника такого хозяйства имущественной ответственности в размере стоимости всех изъятых для предотвращения эпизоотии животных и продуктов животноводства. Иное приводило бы к возникновению ответственности лица в связи с случайным фактом без учета иных необходимых условий (обнаружение государственными органами именно в его хозяйстве вспышки заболевания), а также стимулировало бы участников оборота к сокрытию сведений о падеже животных с целью избежания последующего возмещения вреда.

…Соглашаясь с позицией департамента о возникновении вспышки на территории крестьянского (фермерского) хозяйства Мучкаева Е.А. по причине неограждения территории, прилегающей к помещению для содержания свиней, наличия в связи с этим свободного доступа посторонних лиц, диких и домашних животных, суды первой инстанции и округа не привели документального подтверждения обстоятельств вероятного возникновения очага АЧС именно по данной причине».

Юрист Поликарпов Леонид Николаевич

Присоединение договора к ЖКУ

Конституционный Суд России в Постановлении от 2.07.24 №34-П признал п.1 ст.426, п.1 ст.428 и п.3 ст.438 ГК РФ не противоречащими Конституции Российской Федерации, поскольку по своему конституционно-правовому смыслу в системе действующего правового регулирования они предполагают, что в случае включения в одностороннем порядке в отсутствие на то волеизъявления гражданина – собственника или нанимателя жилого помещения в многоквартирном доме в платежный документ на оплату жилого помещения и коммунальных услуг лицом, управомоченным формировать такой платежный документ и получать по нему оплату, наименования и стоимости дополнительной услуги, не относящейся к плате за жилое помещение и коммунальные  услуги в многоквартирном доме (в частности, услуги связи для целей кабельного телевизионного вещания), без указания в таком документе альтернативно итоговой суммы с платой за дополнительные услуги и без таковой с пояснением, чем обусловлена эта разница, оплата такого платежного документа – при недоказанности надлежащей информированности плательщика о том, что фактом внесения оплаты он выражает согласие с существенными условиями договора, который ему предлагается заключить, или того, что он фактически пользовался этой услугой, – не считается акцептом, а договор об оказании соответствующих услуг не является заключенным.

В частности, Конституционный Суд указал следующее:

«С учетом объективно неравного положения, с одной стороны, субъекта, уполномоченного формировать платежный документ и имеющего фактическую возможность в одностороннем порядке определять его содержание, и, с другой – адресата платежного документа, которым в большинстве случаев является потребитель, обычно не ожидающий в счете на оплату специализированных услуг обнаружить не относящиеся к ним позиции, внесение платы по такому платежному документу (в зависимости от обстоятельств дела) само по себе не является достаточным основанием для вывода о том, что, осуществляя платеж, потребитель имел полную и достоверную информацию обо всех существенных условиях соответствующего договора и тем самым своими конклюдентными действиями подтвердил согласие с ними. В условиях, когда потребитель – объективно слабая сторона в отношениях с управляющей организацией и оператором услуг связи, он мог быть введен в заблуждение (например, в силу предоставления ему не соответствующей требованиям закона информации, ее неполноты или недостоверности)».

Юрист Поликарпов Леонид Николаевич

Поиск
Свежие комментарии
Архивы