Правонарушения

Распоряжение убытками

Верховный Суд в Определении от 28.03.24 №305-ЭС23-22266 по делу №А40-169761/2018 указал следующее:
«…при соотнесении субсидиарной ответственности с требованием о взыскании убытков с контролирующих лиц следует различать ответственность за вред, причиненный третьим лицам (кредиторам), и ответственность за вред, причиненный самому должнику. В отличие от субсидиарной ответственности, которая всегда имеет целью погашение требований кредиторов должника, убытки могут быть направлены на возмещение имущественных потерь как кредиторов, так и самой корпорации (акционеров/участников).
Ввиду этого в зависимости от имущественного интереса, на защиту которого направлено предъявленное арбитражным управляющим или кредиторами в деле о банкротстве требование о возмещении убытков, необходимо различать кредиторские (конкурсные) и корпоративные (замещающие) иски.

…сама по себе выдача конкурсному управляющему исполнительного листа на принудительное исполнение судебного акта о взыскании убытков не препятствовала суду произвести процессуальную замену.
Так, из содержания статьи 61.17 Закона о банкротстве следует, что выбор способа распоряжения правом требования о привлечении к субсидиарной ответственности (взыскании кредиторских убытков) отнесен непосредственно к компетенции каждого кредитора, а не конкурсного управляющего.
Пунктом 49 Постановления №53 разъяснено, что по смыслу пунктов 5 и 6 статьи 61.17 Закона о банкротстве требование в соответствующей части переходит к выбравшему уступку кредитору (подпункт 3 пункта 2 статьи 61.17 Закона о банкротстве) независимо от того, какой выбор сделали другие кредиторы. Получение их согласия на уступку не требуется.
В рассматриваемом случае кредитор ВЭБ.РФ в установленный пунктом 2 статьи 61.17 Закона о банкротстве срок направил в адрес управляющего заявление о выборе способа, предусмотренного подпунктом 3 пункта 2 настоящей статьи, в связи с чем оснований для отказа в процессуальной замене кредитора по формальным основаниям у суда не имелось.
Более того, выбор кредитором способа взыскания задолженности в процедуре банкротства не лишает его возможности впоследствии изменить способ распоряжения требованием при условии возмещения убытков субъектам, понесшим расходы на взыскание задолженности (пункт 22 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации №2 (2021), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 30.06.2021, определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 17.03.2021 №302-ЭС20-20755)».

Юрист Поликарпов Леонид Николаевич

Ответственность и вес импорта

Конституционный Суд России в Постановлении от 5.03.24 №9-П признал ч.2 ст.16.2 КоАП РФ не противоречащей Конституции Российской Федерации, поскольку по ее конституционно-правовому смыслу в системе действующего правового регулирования не допускается привлечение к административной ответственности декларанта (таможенного представителя) за указание им в таможенной декларации на товарную партию недостоверного веса брутто (меньше фактического веса) одного из товаров, что приводит к изменению таможенной стоимости и, соответственно, размера таможенных платежей в отношении этого товара в сторону увеличения, а в отношении другого (других) товара – в сторону уменьшения, при условии, что это не влечет (не может повлечь) увеличения размера таможенных платежей по товарной партии в целом в силу того, что в составе данной товарной партии находятся только товары, в отношении которых предусмотрены одинаковая база для исчисления таможенных платежей и одинаковая ставка всех таможенных платежей, а также одинаковый состав таможенных платежей.

При этом, Конституционный Суд указал следующее:

«…при заполнении таможенной декларации на товары декларант (таможенный представитель) обязан придерживаться норм таможенного регулирования, а потому само по себе заявление им в декларации недостоверных сведений о весе брутто одного из товаров в товарной партии является нарушением таможенных правил; однако совершение такого правонарушения не предопределяет наступления или ненаступления негативных последствий в виде занижения размера таможенных платежей, поскольку указанные последствия могут носить случайный характер и находятся в зависимости от состава декларируемой товарной партии. При этом, поскольку таможенные отношения предполагают достаточно высокую степень формализации и детализации их документационного обеспечения, к их участникам, – по крайней мере, вступающим в эти отношения в связи с предпринимательской или иной профессиональной деятельностью – предъявляются повышенные требования в части точности документального оформления соответствующих обстоятельств хозяйственной жизни, что, прежде всего, относится к сведениям, указываемым в таможенных декларациях. То обстоятельство, что в конкретном случае перераспределение размера транспортных расходов от одного товара к другому из-за выявления несоответствия указанного в таможенной декларации веса брутто фактическому весу брутто не повлекло негативных последствий с точки зрения исчисления и уплаты таможенных платежей, не означает, что точно такое же поведение декларанта либо таможенного представителя при ином составе товаров в товарной партии не будет иметь обратного, негативного для обеспечения фискальных и иных законных интересов государства, эффекта.
Не меняет характера допущенного декларантом или таможенным представителем нарушения и то обстоятельство, что неточное указание веса брутто, как правило, обусловлено поведением иностранного контрагента».

Юрист Поликарпов Леонид Николаевич

Цессия права по реституции

Верховный Суд в Определении от 02.02.24 №305-ЭС21-10472(3) по делу №А40-180726/2018 указал следующее:

«Реституционное обязательство компании (стороны договора) о возврате обществу 6 624 000 рублей, полученных по недействительной сделке (пункт 2 статьи 167 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ), статья 61.6 Закона о банкротстве), и обязательство Чистякова В.М. (причинителя убытков) о возмещении обществу реального ущерба в том же размере, образовавшегося вследствие создания необходимых условий для заключения этой же недействительной сделки (пункт 1 статьи 53.1 ГК РФ, статья 61.20 Закона о банкротстве), возникли из разных оснований.
Несмотря на это, требования, которые кредитор (общество) имел к упомянутым должникам (компании и Чистякову В.М.), направлены на удовлетворение одного экономического интереса, а значит, общество вправе получить исполнение только единожды. Поэтому в целях исключения неосновательного обогащения общества к названным обязательствам компании и Чистякова В.М. подлежали применению нормы о солидарных обязательствах (статья 323 ГК РФ).
По смыслу пункта 1 статьи 384, пункта 1 статьи 308 ГК РФ, цедент, обладающий требованием к нескольким солидарным должникам, уступая требование к одному из них, также уступает требование к другим известным ему солидарным должникам, если иное не предусмотрено договором, на основании которого производится уступка (ответ на вопрос № 1, содержащийся в Обзоре судебной практики Верховного Суда Российской Федерации №5(2017), утвержденном Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 27.12.2017).
Аналогичная правовая позиция о солидарном характере требований о применении последствий недействительности подозрительной сделки и о возмещении убытков, причиненных этой же сделкой, изложена в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 23.11.2023 №307-ЭС20-22591(3,4).
Таким образам, поскольку уступка реституционного требования к компании состоялась до привлечения к ответственности в виде возмещения убытков, вопрос о том, произошел ли в связи с этой уступкой переход к фонду прав кредитора по обязательству Чистякова В.М., то есть являлось ли общество на момент взыскания в его пользу убытков надлежащим истцом в материальном смысле, имел существенное значение для правильного разрешения спора.
Если такой переход прав кредитора по требованию о возмещении убытков произошел, причем после подачи иска, обращенного против Чистякова В.М., подлежал рассмотрению вопрос о замене истца в порядке, установленном статьей 48 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации и с учетом разъяснений, приведенных в пункте 33 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 №54 «О некоторых вопросах применения положений главы 24 Гражданского кодекса Российской Федерации о перемене лиц в обязательстве на основании сделки».
Более того, в силу пункта 1 статьи 325 ГК РФ исполнение, произведенное одним из солидарных должников, влияет на обязательства остальных, поскольку освобождает их от исполнения по отношению к кредитору.
Уступка кредитором требования к одному из солидарных должников, в случае если она допустима, это правило не отменяет.
Это означает, что если после отчуждения фонду реституционного требования к компании последняя уплатила денежные средства новому кредитору (цессионарию), солидарное обязательство Чистякова В.М. по возмещению убытков уменьшилось на сумму, предоставленную компанией фонду.
Следовательно, обстоятельства, касающиеся уступки обществом требования к компании и объема исполненного ею в пользу фонда, влияли как на саму возможность взыскания убытков в пользу общества, так и на размер ответственности Чистякова В.М.».

Юрист Поликарпов Леонид Николаевич

Поиск
Свежие комментарии
Архивы