Поликарпов Леонид Николаевич

Правонарушения

Верховный Суд в Определении от 4.08.25 №302-ЭС24-490(2,3) по делу №А74-5486/2020 указал следующее:

«В Законе о банкротстве установлены некоторые ограничения по размеру субсидиарной ответственности. Так, в частности, это сделано в отношении требований, принадлежащих привлеченному к субсидиарной ответственности лицу либо заинтересованным по отношению к нему лицам (абзац третий пункта 11 статьи 61.11), что может быть объяснено бессмысленностью взыскания ввиду прекращения обязательства совпадением должника и кредитора в одном лице.
Однако, ни в Законе о банкротстве, ни в иных законах нигде прямо не установлено, что ответственность должника или субсидиарная ответственность контролировавших его лиц ограничена лишь суммой основного долга или что они освобождаются от ответственности в какой-либо части погашения платежей, начисляемых в виде санкций за просрочку исполнения денежного обязательства (штрафа, пеней, процентов за неправомерное пользование чужими денежными средствами). Напротив, в Законе о банкротстве прямо указано, что требования кредиторов по взысканию финансовых санкций подлежат удовлетворению (пункт 3 статьи 137). При этом общим правилом взыскания финансовых санкций является то, что они начисляются по день уплаты суммы основного долга кредитору, что следует из пункта 1 статьи 330, пункта 3 статьи 395 ГК РФ, пунктов 48 и 65 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24 марта 2016 г. №7 «О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств» и соответствует принципу полного возмещения убытков.
Прекращение начисления финансовых санкций несостоятельному должнику за неисполнение или ненадлежащее исполнение денежных обязательств и обязательных платежей (пункт 1 статьи 126 Закона о банкротстве) не влечет освобождение его от ответственности за дальнейшую просрочку исполнения денежных обязательств, меняется только мера этой ответственности: на сумму задолженности начисляются мораторные проценты в размере одинаковой для всех кредиторов ключевой ставки Банка России на дату открытия конкурсного производства (пункт 2.1 статьи 126 Закона о банкротстве).
Финансовые санкции, начисленные до их замены на мораторные проценты, включаются в размер субсидиарной ответственности, что буквально следует из пункта 11 статьи 61.11 и пункта 3 статьи 137 Закона о банкротстве. Мораторные проценты по сути имеют ту же правовую природу, что и действовавшие до них финансовые санкции: это механизм компенсации имущественных потерь, связанных с невозможностью для кредитора пользоваться собственными денежными средствами, используемый для полного возмещения вреда. Разница указанных финансовых санкций с мораторными процентами лишь в том, что в условиях недостаточности имущества должника последние призваны уравнять в части ставки финансовой санкции положение всех кредиторов, что соответствует цели соразмерного удовлетворения их требований. В то же время мораторные проценты не прекращают обязательство должника, не освобождают его от ответственности и не ограничивают её, они подлежат начислению и уплате до даты погашения основных требований кредиторов (пункт 2.1 статьи 126 Закона о банкротстве).
В Законе не указано на ограничение гражданско-правовой ответственности субсидиарных ответчиков ни в части финансовых санкций, ни в части мораторных процентов. Оснований толковать законодательство таким образом, что в размер субсидиарной ответственности мораторные проценты не входят, также не имеется, так как должник не может погасить эти проценты из-за виновных противоправных действий контролировавших его лиц, за что они и привлечены к субсидиарной ответственности».

Ранее Верховный Суд имел противоположную позицию (см., Субсидиарка погашает …).

Юрист Поликарпов Леонид Николаевич

Верховный Суд в Определении от 25.07.25 №306-ЭС25-461 по делу №А65-31236/2023 указал следующее:

«Исключительное право на секрет производства действует до тех пор, пока сохраняется конфиденциальность сведений, составляющих его содержание. С момента утраты конфиденциальности соответствующих сведений исключительное право на секрет производства прекращается у всех правообладателей (статья 1467 ГК РФ).
Обязанность по сохранению конфиденциальности сведений несут как стороны уже заключенного договора (пункт 3 статьи 1469 Гражданского кодекса), так и лица, получившие конфиденциальную информацию на преддоговорной стадии (пункт 4 статьи 434.1 Гражданского кодекса).
По смыслу приведенных норм права, и исходя из разъяснений, изложенных в приведенных постановлениях Пленума Верховного Суда Российской Федерации, предметом лицензионного договора о передаче секрета производства (ноу-хау) является право использования секрета производства (ноу-хау), который в договоре должен быть описан достаточным образом, чтобы идентифицировать ноу-хау.
В данном случае в договор должен содержать описание секрета осуществления профессиональной деятельности и способов использования ноу-хау.

Режим охраны сведений устанавливает правообладатель в договоре.
С целью сохранения конфиденциальной информации в договоре возможны ссылки на другие документы, с требуемой полнотой описывающие секрет производства, в том числе приложения описания секрета производства на электронном носителе.
Обязательными условиями правовой охраны ноу-хау являются: наличие коммерческой ценности передаваемых сведений, как действительной, так и потенциальной (оборотоспособность); отсутствие у третьих лиц на законном основании свободного доступа к конфиденциальной информации (необщедоступность); принятие обладателем сведений разумных мер для соблюдения их конфиденциальности.
Оценку выполнения условий ноу-хау осуществляет правообладатель, однако в случае спора суд должен установить, является ли спорная информация секретом производства.
Обращаясь в суд с требованием о признании договора незаключенным и возврате ему уплаченного взноса, истец сослался на отсутствие в договоре конфиденциальных, необщеизвестных сведений о способах осуществления профессиональной деятельности, переданная информация находится в открытом доступе и известна третьим лицам.
Кроме того, в судебном заседании Судебной коллегии представители истца пояснили, что Лебедев С.В. не смог понять, о какой конкретно приносящей доход профессиональной деятельности ответчик предполагал при подписании договора предоставить ему организационные сведения, для каких целей лицензиат должен был открыть студию и какую деятельность осуществлять для быстрого получения прибыли.
Ответчик в судебном заседании Судебной коллегии пояснил, что с предоставлением логина и пароля в личном кабинете пошагово предоставил лицензиату конфиденциальные сведения организационного характера о способе открытия студии, где в режиме реального времени подобранные лицензиатом модели могли за вознаграждение общаться с участниками стриминговой площадки и поддерживать к себе интерес участников за счет изложения интересных историй, которые моделям должен был передавать истец. Исходя из данных открытого лицензиаром лицензиату личного кабинета Лебедев С.В. изучил 75 % предложенных ему организационных конфиденциальных сведений и по данным лицензиара на основе полученных им по спорному договору сведений ноу-хау в течение двух лет получал доход.
Суды признали спорный договор заключенным, поскольку пришли к выводу, что стороны в требуемой законом форме достигли соглашение по всем существенным условиям договора, а непосредственно сам секрет производства (ноу-хау) был передан ответчиком и принят истцом 14 ноября 2022 г. по акту приема-передачи без замечаний и возражений.
Вместе с тем Судебная коллегия не может признать обоснованными указанные выводы судов трех инстанций, поскольку суды в рассматриваемом споре уклонились от исследования вопроса о том, что конкретно является предметом исследуемого договора, достигнуто ли между его сторонами соглашение по конкретному секрету производства (ноу-хау) и был ли переданы истцу предусмотренные этим соглашением сведения о способах осуществления профессиональной деятельности.
Таким образом судами не установлены обстоятельства, имеющие существенное значение для правильного рассмотрения дела и принятия законного и обоснованного судебного акта».

Юрист Поликарпов Леонид Николаевич

Президиум Верховного Суда РФ 30.07.25 утвердил Обзор практики рассмотрения арбитражными судами дел по корпоративным спорам, связанным с применением статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации, который состоит из 26 разъяснений.

Высшая судебная инстанция разъяснила содержание предъявляемых требований к руководителю (п.2):

— «Требование добросовестности поведения руководителя общества означает, что лицо, которому участниками хозяйственного общества доверено руководство его деятельностью, должно осуществлять свои полномочия в интересах дела хозяйственного общества, которым он управляет, а при наличии конфликта интересов не вправе отдавать преимущество собственным интересам или интересам третьих лиц».

— «Требование разумного поведения предполагает, что руководитель общества при управлении текущей деятельностью общества и совершении сделок от имени общества должен действовать профессионально, предпринимая необходимые и отвечающие его квалификации усилия для реализации интересов юридического лица, состоящих, по общему правилу, в получении прибыли».

В Обзор вошли ранее освещенные на этом сайте правовые позиции, в частности:

• Руководитель хозяйственного общества не вправе самостоятельно устанавливать (изменять) размер выплачиваемого ему вознаграждения без получения согласия участников (акционеров) общества или совета директоров (наблюдательного совета). Произведенные при отсутствии такого согласия выплаты могут быть взысканы с руководителя общества в качестве убытков, причиненных юридическому лицу (п.4 Обзора, см. Убытки с руководителя).

Юрист Поликарпов Леонид Николаевич