Семья

Банкротить бывшего супруга

Верховный Суд в Определении от 25.03.24 №308-ЭС23-19832 по делу №А32-20025/2018 указал следующее:

«Основную часть долга (440 000 рублей), позволившую заявителю инициировать процедуру банкротства, составила взысканная с Кисляка С.С. в пользу заявителя решением Калининского районного суда Краснодарского края от 02.10.2015 по делу №13-62-2015 сумма компенсации в связи с разделом совместно нажитого в браке имущества.
В свою очередь согласно утвержденному определением мирового судьи судебного участка №148 Калининского района Краснодарского края от 29.11.2013 мировому соглашению Кисляк О.В. обязана к уплате 250 000 рублей должнику в срок до 28.07.2014 за 1/2 домовладения и земельного участка, после полного расчета за которые прекращается право общей долевой собственности на домовладение и земельный участок и право собственности на долю должника переходит к заявителю.
По предъявленному Кисляком С.С. в Калининский районный отдел судебных приставов для исполнения мирового соглашения исполнительному листу взыскания не произведено из-за отсутствия у Кисляк О.В. имущества, постановлением от 12.05.2015 исполнительное производство окончено, исполнительный лист возвращен Кисляку С.С.
По истечении срока на принудительное исполнение мирового соглашения заявитель, создав формальные условия для зачёта посредством оформления заявления от 29.02.2016, зарегистрировал в единоличную собственность домовладение и земельный участок.

Последствием осуществления надлежащего зачёта стало бы уменьшение долга должника до размера, не создающего признаков банкротства.
Между тем, получив права на имущество без выплаты присужденной за него суммы и сложив в себя долг, заявитель, заведомо действуя во вред должнику, подал заявление о его банкротстве.
Должник изначально заявил возражения против заявления о признании его банкротом, в отзыве указывал на отсутствие признаков банкротства, сославшись на наличие у заявителя перед ним встречного неисполненного обязательства и недобросовестность заявителя.
Эти обстоятельства остались не исследованными при принятии решения от 03.12.2018.
Учитывая их существенность и поданное должником рассматриваемое заявление, суд первой инстанции правомерно решил вернуться к обсуждению обоснованности заявления о признании должника банкротом.
Сосредоточившись на процессуально-правовой оценке заявления должника, суды апелляционной инстанции и округа не учли следующего.
Независимо от процессуально-правовой оценки уведомления о зачёте от 29.02.2016, названного должником в качестве основания для пересмотра решения от 03.12.2018, обстоятельства поведения заявителя очевидно указывают на злоупотребление правом.
Злоупотребление правом само по себе в силу статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации влечёт отказ в предоставлении защиты.
Кроме того, при выявленном отсутствии у должника иных кредиторов дело о банкротстве превращается в спор бывших супругов о взаимных имущественных претензиях.
Применение в подобной ситуации публичной дорогостоящей длительной процедуры банкротства не отвечает её законному предназначению и не способствует достигаемому посредством банкротства результату».

Юрист Поликарпов Леонид Николаевич

Персональные данные и дети

Конституционный Суд России в Постановлении от 18.01.24 №2-П признал ч.1 ст.137 Уголовного кодекса РФ, изложенную в редакции пункта 61 статьи 1 Федерального закона от 8 декабря 2003 года №162-ФЗ, не противоречащей Конституции Российской Федерации, поскольку по своему конституционно-правовому смыслу она в системе действующего правового регулирования не предполагает привлечения родителя несовершеннолетнего ребенка к уголовной ответственности за использование программного средства (мобильного приложения) родительского контроля, позволяющего в течение определенных временных интервалов слышать происходящее в непосредственной близости от ребенка, получать соответствующие аудиозаписи и сохранять их на техническом устройстве данного родителя, в результате чего ему становятся доступными сведения о частной жизни других лиц, составляющие их личную или семейную тайну, если такое программное средство (мобильное приложение) и полученные с его помощью сведения используются им исключительно в целях реализации прав и обязанностей родителя по обеспечению безопасности несовершеннолетнего ребенка.

При этом, Конституционный Суд указал следующее:

«Защита же прав лиц, сведения о частной жизни которых, составляющие их личную или семейную тайну, стали доступными родителю ребенка посредством использования программного средства родительского контроля, может гарантироваться путем ограничения распространения полученной (собранной) информации, в том числе и через механизмы ответственности именно за незаконное распространение полученных сведений, предусмотренной частью первой статьи 137 УК Российской Федерации. При этом, однако, с учетом изложенных в настоящем Постановлении правовых позиций незаконным распространением таких сведений не может быть признано их предоставление для защиты интересов ребенка в суд или иной государственный или муниципальный орган в рамках реализации родительских прав».

Юрист Поликарпов Леонид Николаевич

Алименты по судебному приказу

Конституционный Суд России в Постановлении от 20.11.23 №53-П:

  • признал ст.129 ГПК РФ и взаимосвязанную с ней ч.1 ст.331 данного Кодекса не противоречащими Конституции Российской Федерации в той мере, в какой по их конституционно-правовому смыслу в системе действующего правового регулирования у взыскателя предполагается возможность – в случае отмены судебного приказа в связи с поступлением возражений должника относительно его исполнения за пределами предусмотренного срока – обжаловать соответствующее определение по мотиву отсутствия уважительных причин непредставления должником этих возражений ранее, в том числе в установленный срок;
  • признал ст.129 ГПК РФ не соответствующей Конституции Российской Федерации, ее статьям 7, 38 (части 1 и 2), 46 (части 1 и 2), 55 (часть 3) и 671 (часть 4), в той мере, в какой допускаемая в судебной практике отмена судебного приказа о взыскании алиментов на несовершеннолетних детей при поступлении возражения относительно его исполнения по истечении значительного срока со дня его вынесения не сопровождается в системе действующего правового регулирования – при наличии установленного в пункте 2 статьи 107 Семейного кодекса РФ предела взыскания алиментов за прошедший период – гарантиями возможности удовлетворения в порядке искового производства требований взыскателя алиментов за период, за который алименты подлежали взысканию согласно судебному приказу.

В частности, Конституционный Суд указал следующее:

«Согласно пункту 2 статьи 107 Семейного кодекса Российской Федерации алименты за прошедший период могут быть взысканы лишь в пределах трех лет с момента обращения в суд, если до того принимались меры к их получению, но обязанное лицо уклонялось от уплаты. В отношении данной нормы Конституционный Суд Российской Федерации неоднократно отмечал, что она направлена на поддержание баланса интересов несовершеннолетних детей и их родителей в рамках алиментных отношений, в том числе во взаимосвязи с нормами о доказательствах и доказывании в гражданском процессе (определения от 20 ноября 2008 года №1033-О-О, от 24 сентября 2013 года №1259-О, от 29 января 2015 года №107-О, от 27 сентября 2018 года №2324-О, от 27 февраля 2020 года №408-О и др.). Установление трехлетнего срока, в пределах которого алименты могут быть взысканы за прошлое время, и исчисление этого срока с момента обращения в суд призваны обеспечить определенность и предсказуемость правового положения сторон алиментного обязательства. В случае возникновения спора об уплате алиментов предполагается своевременное обращение в суд для его разрешения. Получатель алиментов, действуя разумно и осмотрительно, имеет возможность прибегнуть к судебной защите прав, нарушенных в результате неуплаты алиментов, на протяжении всего периода, установленного законом для их получения».

Юрист Поликарпов Леонид Николаевич

Поиск
Свежие комментарии
Архивы