Поликарпов Леонид Николаевич

Верховный Суд в Определении от 14.08.25 №305-ЭС25-4071 по делу №А40-4841/2024 указал следующее:

«Обращаясь с заявлением о признании недействительным договора и ссылаясь впоследствии на необходимость привлечения Общества к ответственности в виде выплаты компенсации за использование товарных знаков, Компания действовала в защиту одного и того же интереса — исключительных прав на средства индивидуализации, а потому, получив сведения о наличии пороков договора, истец с этого же дня должен был осознать факт нарушения ответчиком исключительных прав на товарные знаки.
Очевидно, что подаче в суд 16 декабря 2020 г. иска в рамках дела №А40-249145/2020 предшествовала его подготовка по мотивам несогласия с регистрацией перехода исключительного права на товарные знаки. Запись о том, что Компания утратила статус правообладателя принадлежащих ей средств индивидуализации на основании договора с Обществом, опубликована 17 декабря 2019 г. в открытых реестрах Роспатента, размещенных в сети Интернет и находящихся в общем доступе. Таким образом, с этого же дня истец мог считаться получившим сведения как о нарушении своего права, так и о личности ответчика.
В рассматриваемом случае судами не установлено обстоятельств, препятствующих ознакомлению Компании 17 декабря 2019 г. с выбытием ранее учтенных на балансе нематериальных активов, как и не исследованы доводы ответчика о том, что такая осведомленность не могла наступить позже сдачи 16 марта 2020г. бухгалтерской отчетности за 2019г., из которой следовало отсутствие у истца исключительных прав на товарные знаки.
Сам факт инициирования Компанией судебного процесса о восстановлении нарушенного права указывает на то, что истец значительно раньше владел информацией о посягательствах ответчика и предпринимал меры по их устранению.
Поэтому в отсутствие полной и всесторонней оценки доводов Общества применительно к тому, что истец и до ознакомления с договором 11 февраля 2021 г. в ходе судебного заседания по делу №А40-249145/2020 приводил конкретные мотивы его недействительности, называл негативные последствия, вызванные отчуждением исключительных прав на товарные знаки, ввиду их возможного использования ответчиком, констатация факта предъявления иска Компанией в пределах срока исковой давности является преждевременной.
По смыслу статьи 195 Гражданского кодекса объектом исковой давности, то есть тем, на что направлено ее действие, является правомочие на судебную защиту. Системное толкование положений статей 4, 41, 49, 65, 125 АПК РФ позволяет сделать вывод, что истец, обращаясь в суд, описывает субъективное видение фактических обстоятельств, положенных в основу заявленных требований. Действующее законодательство не закрепляет того, что обоснованность позиции стороны спора, в том числе относительно момента, когда истец узнал или должен был узнать о нарушении охраняемого законом интереса, необходимо подтвердить доказательствами определенной формы.
В связи с этим видится неверным определение данного момента исходя из даты принятия постановления Девятого арбитражного апелляционного суда от 16 мая 2023г. по делу №А40-249145/2020 без учета раскрытых перед судом сведений о выявлении Компанией 2 марта 2021г. в ходе контрольной закупки продажи Обществом контрафактных изделий и установлении 29 июня 2021г. периода и предполагаемых минимальных объемов распространения ответчиком продукции, содержащей товарные знаки, а также других доводов ответчика об исчислении срока исковой давности. Такой подход противоречит соблюдению основных процессуальных гарантий реализации участниками гражданского оборота права на судебную защиту, а также норме статьи 200 Гражданского кодекса, не связывающей течение срока исковой давности с правовой квалификацией судом осведомленности истца о нарушении и нарушителе в качестве отрицательного (несуществовавшего) или положительного (существовавшего) факта, который должен быть доказан исключительно вступившим в законную силу судебным актом».

Юрист Поликарпов Леонид Николаевич